Ольга Брюс

CarHubExpress - под ключ из РБ Без предоплаты и лишних рисков. Подберём, проверим, доставим и полностью оформим автомобиль в РФ. Выгода до 40% по сравнению с местным рынком, доставка от 7 дней, работа по договору, прозрачная история автомобиля, полное сопровождение сделки и реальные отзывы клиентов. Узнать больше #реклама max.ru О рекламодателе

– Где они? – спросила она. Злата сидела в кресле, потягивая зелёный чай, и равнодушно пожала плечами. – Кто? – Не кто, а что! – Что?! – Мамины фотографии! – Алину просто трясло от гнева. – Ах, это… Я их убрала. Они портят интерьер. Мы же не в музее живём, в конце концов. – Где они?! – закричала Алина, чувствуя, как на глазах вскипают слёзы. – Выбросила, – ответила Злата с ленивой усмешкой. – Вместе с семейными альбомами. Кстати, контейнеры вывезли час назад… Алина застыла, и мир вокруг неё поплыл. Она не помнила, как забежала в отцовский кабинет, как кричала, задыхаясь от рыданий. Она била кулаками в его стол, требуя, чтобы он выбрал – она или эта женщина, которая уничтожила её память о матери. – Папа, выбирай! – рыдала она, и слёзы текли по её лицу, смешиваясь с тушью. – Или она, или я! Я не могу больше! Она выбросила фотографии мамы! Ты понимаешь? Она вышвырнула единственное, что у меня осталось! Леонид Станиславович поднялся из-за стола. Он открыл рот, но слова застряли у него в горле. В дверях стояла Злата, прижимая руки к животу, и на её лице застыло притворное страдание. – Лёнечка, – произнесла она тоненьким голоском, – мне плохо. Твоя дочь довела меня. У меня кружится голова. Пожалуйста… Он подошёл к ней, помог сесть, потом посмотрел на дочь. – Алина, – сказал он, и голос его был глухим, как камень, падающий в воду, – я выбираю Злату. Она ждёт моего ребёнка. Алина перестала дышать. Она смотрела на него, не веря своим ушам, чувствуя, как внутри что-то обрывается. – Я тоже твой ребёнок! – прошептала она. Леонид Станиславович опустил глаза, и на его лице появилось выражение, которое Алина никогда не видела прежде – стыд пополам с решимостью. – Нет, – сказал он тихо, почти беззвучно. – Не мой. Я женился на твоей матери, когда тебе было три месяца. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы. Алина отшатнулась, словно её ударили, и прижалась спиной к стене. – Алина, я не виноват в этом, но раз уж так произошло, хочу, чтобы ты помирилась со Златой. Ей нельзя волноваться. И вообще, вы обе живёте за мой счёт и, значит, должны жить по моим правилам. Алина смотрела на него, на чужого человека, который носил лицо её отца, и не находила ни единого слова. Она медленно выдохнула. – Хорошо, папа, – сказала она, по привычке называя его так. – Она не будет волноваться. Я обещаю тебе это. Она повернулась и вышла из кабинета, не оглядываясь. Она прошла мимо Златы, которая смотрела на неё торжествующе, и поднялась в свою комнату. А там закрыла дверь, села на пол и долго сидела неподвижно, глядя в одну точку, пока за окном не погасли все огни и дом не погрузился в сон. Она больше не плакала. Слёз не было. У неё вообще ничего больше не было…

ествиях. Голос у него приятный, он шутил. Кристина откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. В её глазах вспыхнуло раздражение. – Подожди, – сказала она, и голос её стал колючим. – Ты сказала, что танцевала с ним! А что было ещё? Не хочешь рассказать? – Нечего рассказывать, – повторила Алина еще тише. Кристина прищурилась и покачала головой. – Да ладно, – сказала она резко. – Я вижу по твоему лицу. Вы целовались, да? – Кристина, – начала Алина, протягивая руку, но подруга вскочила из-за стола и схватила свою сумку. – Всё ясно, – бросила она холодно. – Тоже мне, подруга называется. Я доверилась тебе, а ты просто воспользовалась моментом. Даже не пришла в себя до сих пор. Не звони мне больше. И она ушла, оставив Алину сидеть в одиночестве за столиком. *** Расстроенная ссорой с единственной подругой, Алина вернулась домой и поднялась в свою комнату. Она открыла дверь и замерла: Злата стояла у её туалетного столика и рассматривала мамины украшения, которые Алина хранила как зеницу ока. – Что тебе тут надо?! – выкрикнула Алина, и её голос отозвался эхом в просторной комнате. Злата медленно повернулась, и её лицо из милого и приветливого мгновенно превратилось в каменное, злое. Теперь, когда Леонида Станиславовича не было дома, она не собиралась любезничать. – Я осматриваю свою будущую комнату, – сказала Злата, небрежно вертя в руках золотое кольцо. – Ты занимаешь лучшую комнату в особняке, и это несправедливо. Алина подошла к ней, и её глаза сверкнули гневом. – А ты кто такая, чтобы судить о справедливости? – процедила она сквозь зубы. – Ты здесь никто! Злата усмехнулась, и её улыбка была похожа на оскал хищницы. – Я – жена твоего папочки, – ответила она медленно, чеканя каждое слово. – И, поверь мне, это намного важнее тебя. Через месяц я буду хозяйкой этого дома, и тогда ты будешь ночевать в гостевой комнате, если я вообще разрешу тебе здесь оставаться. – Посмотрим! – крикнула Алина и, схватив Злату за плечи, вытолкнула её из комнаты, захлопнув за ней дверь. А потом прислонилась к ней спиной и сползла на пол, чувствуя, как слёзы душат её. В доме, где она выросла, теперь пахло чужими духами, и привычный мир рушился как замок, построенный на песке. *** Две следующие недели превратились для Алины в ад. Снаружи особняк Бероевых всё так же сиял безупречными фасадами и ухоженным садом, но внутри него стены пропитались ядом тщательно скрываемой лжи. При Леониде Станиславовиче Злата была само очарование – она порхала по дому в шёлковых халатах, собственноручно наливала ему кофе по утрам, нежно целовала в щеку и называла «мой родной». Она улыбалась Алине, интересовалась её учёбой, предлагала вместе пошопиться, хвасталась скидками в бутиках. Но стоило тяжёлой входной двери захлопнуться за спиной хозяина, как маска падала, и на её месте появлялось холодное, расчётливое лицо настоящей Златы. Скандалы вспыхивали по любому поводу. Алина пыталась не обращать внимания, стискивала зубы, но каждое слово впивалось в неё, как заноза, и она срывалась на невесту отца, отвечая ей оскорблениями на оскорбления. Она каждый день уезжала в институт, чтобы не видеть, как Злата в прозрачном пеньюаре выходит из отцовской спальни и разгуливает по дому. Возвращалась домой только вечером, когда солнце уже садилось, и старалась сразу запираться в своей комнате. Но самым страшным было другое – молчание Кристины. Подруга перестала ходить на занятия, и пустое место каждый день напоминало Алине о её предательстве. Она несколько раз звонила подруге, но та не брала трубку. Алина отправила пару сообщений, но они остались непрочитанными. Она скучала по Кристине, по их смеху, по встречам в клубе и телефонной болтовне по ночам. Её жизнь превратилась в пустоту, и в этой пустоте она была совершенно одна. *** Однажды вечером Алина вернулась домой и, войдя в гостиную, остановилась, как вкопанная. Каминная полка, на которой всю её жизнь стояли фотографии матери в изящных серебряных рамках, была пуста. Она разыскала Злату и остановилась перед ней, сверкая глазами.